Все статьи номера
7
Июль 2019года
Новости

Обзор арбитражных споров

Контрагент не вправе письмом изменить назначение платежа, если другая сторона не выразила на это согласие

Общество перечислило контрагенту платеж по договору, указав в назначении платежа «Договор подряда». Однако затем оно направило письмо об изменении назначения платежа на «Договор поставки».

Контрагент отказался изменить назначение платежа. Тогда общество обратилось в суд, требуя взыскать выплаченную сумму в качестве неосновательного обогащения. Ответчик, в свою очередь, утвер- ждал, что договор подряда также существует, поэтому возвращать уплаченную сумму он не должен.

Суд первой инстанции согласился с позицией ответчика и отказал в удовлетворении заявленных требований.

Апелляция, напротив, удовлетворила требования общества. Суд исходил из того, что ответчик не заявлял возражений относительно письма об изменении назначения платежа, а также претензий относительно оплаты поставленного товара. Кроме того, споры из договора поставки в соответствии с соглашением о подсудности подлежат рассмотрению в другом суде.

Кассация подчеркнула, что денежные средства передаются должником кредитору в счет исполнения того обязательства, которое указано в поле «Назначение платежа». До момента списания денежных средств плательщик вправе отозвать платежный документ. Перечисление денежных средств в смысле ст. 153 ГК представляет собой исполнение сделки в рамках двусторонне обязывающего договора. В связи с этим изменение назначения платежа должно осуществляться в порядке, аналогичном установленному для заключения договоров либо изменения их условий, то есть с согласия другой стороны, выраженного в виде единого подписанного документа либо акцепта направленной плательщиком оферты. При этом в соответствии со ст. 438 ГК молчание не является акцептом.

Следовательно, вывод апелляционного суда об изменении назначения платежа путем направления истцом ответчику соответствующего письма в отсутствие выраженного ответчиком согласия на это является необоснованным. В итоге кассация оставила в силе решение первой инстанции.

Изменить назначение платежа можно только в таком же порядке, в котором заключен договор

Период отсрочки уплаты налогов в мировом соглашении не может превышать установленный НК срок

Общество, работающее в сфере оборонного заказа, впало в банкротство. Кредиторами должника выступали налоговая инспекция и бывший руководитель общества.

Собрание кредиторов большинством голосов приняло решение о заключении мирового соглашения (налоговая служба голосовала против). По условиям мирового соглашения общество обязалось в течение трех лет добровольно исполнить свои обязательства перед кредиторами.

Суд первой инстанции утвердил мировое соглашение и прекратил дело о банкротстве. Он исходил из того, что мировое соглашение подписано полномочными лицами конкурсных кредиторов, не противоречит закону и не нарушает права других лиц.

Суд отклонил доводы налоговой службы о том, что период рассрочки превышает закрепленный в ст. 64 НК срок. Суд сослался на специальный характер норм законодательства о банкротстве по отношению к законодательству о налогах и сборах, в связи с чем при заключении мирового соглашения в деле о банкротстве кредиторы имеют право включить положения о сроках и порядке погашения задолженности по обязательным платежам вне зависимости от сроков отсрочки или рассрочки, предусмотренных налоговым законодательством. Кассация согласилась с выводами первой инстанции.

Верховный суд указал, что из взаимосвязанных положений п. 1 ст. 156 Закона о банкротстве и ст. 64 НК следует, что в мировом соглашении допускается изменение срока уплаты обязательных платежей (отсрочки или рассрочки) в пределах одного года. Для федеральных налогов в части, зачисляемой в федеральный бюджет, а также страховых взносов этот срок не может превышать трех лет. При этом указанные сроки начинают течь не позднее даты утверждения мирового соглашения судом.

Требования налоговой службы по обязательным платежам в значительной части касались задолженности общества по налогу на прибыль, зачисляемому в бюджет субъекта РФ. Следовательно, в силу п. 1 ст. 64 НК отсрочка по уплате этого налога не могла превышать одного года, в то время как по условиям мирового соглашения обществу предоставлен больший период. В связи с этим ВС направил дело в первую инстанцию для возобновления производства.

ВС признал уступку вместо выплаты по вкладу сделкой с предпочтением

Банк и клиент — физическое лицо заключили договор цессии, по которому клиент получил права требования к третьему лицу. Стоимость уступки составила 8,3 млн долл. Клиент оплатил уступленное требование со своего счета в банке. Вскоре у банка отозвали лицензию и назначили временную администрацию.

АСВ оспорило сделку об уступке прав требования.

Суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что оплата по соглашению об уступке права была произведена внутрибанковской проводкой (так как счет клиента был открыт в этом же банке) при наличии картотеки неисполненных платежных документов.

Суды пришли к выводу, что договор цессии и операция по его оплате совершены с целью прикрыть другую сделку — отступное, опосредующее прекращение обязательств банка перед клиентом по-де- позитным договорам при наличии признаков неплатежеспособности кредитной организации.

Спорный договор являлся нецелесообразным и нетипичным для банка, так как в результате его заключения банк утрачивал ликвидные права требования на сумму, превышающую размер оплаты за уступку. Равным образом сделка была нетипична и для заемщика, досрочно расторгнувшего депозитный договор с потерей процентов для приобретения прав требования к юридическому лицу — нерезиденту.

Кроме того, суды обратили внимание на то, что цена оспариваемой сделки более чем в два раза превысила 1 процент стоимости активов должника.

Таким образом, суды пришли к выводу, что сделка не может быть признана совершенной в рамках обычной хозяйственной деятельности, а единственной целью всех оспариваемых действий являлось обеспечение возможности для клиента распорядиться его денежными средствами, находящимися в банке.

Кассация указала, что вывод о выходе сделки за пределы обычной хозяйственной деятельности является преждевременным. Оплата по цессии совершалась в долларах США, при этом вопрос о наличии картотеки неисполненных платежных поручений, номинированных в долларах США, суды не исследовали. Кроме того, суды не исследовали вопрос о потере клиентом суммы процентов и значительность ее размера.

Верховный суд исходил из того, что в обмен на 8,38 млн долл. ответчик по сдел- ке получил право требования в размере 12,98 млн долл., исполнение обязательства по которому было обеспечено залогом дорогостоящего недвижимого имущества, то есть при явной для банка невыгодности, которая сама по себе должна быть очевидна как для ответчика, так и для любого иного разумного участника оборота.

Если клиент действительно желал извлечь прибыль из состоявшейся уступки, то после заключения сделки он бы принял меры для реализации своих кредиторских полномочий в отношении третьего лица. Однако он даже не осуществил действий по переоформлению обеспечительных прав.

Разумных экономических причин, раскрывающих избранную сторонами модель поведения и структурирования отношений, а также обусловливающих предоставление банком существенного дисконта с суммы долга заемщика, суд не увидел. В связи с этим Верховный суд оставил в силе акты первой и апелляционной инстанций.

Налоговая не вправе запрашивать документы без указания мероприятия налогового контроля

Общество оспорило в суде требование налогового органа о представлении документов. Оно мотивировало это тем, что в требовании не указано конкретное мероприятие налогового контроля. Кроме того, не составлялось поручение по истребованию документов.

Суды первой и апелляционной инстанций заняли позицию налоговиков. Они пришли к выводу, что требование направлено вне рамок налоговой проверки, в нем содержатся достаточные данные, позволяющие идентифицировать, какая информация запрашивается. Инспекция не нарушила порядок направления требования, по форме и содержанию оно соответствует положениям действующего законодательства.

Суд округа не согласился с нижестоящими судами. Кассация подчеркнула, что налоговый орган обязан указать в требовании мероприятие налогового контроля, в ходе которого возникла обоснованная необходимость в получении документов (информации) относительно конкретной сделки, равно как и доказать наличие такой необходимости, поскольку полномочия налоговых органов не абсолютны, а должны иметь правовые основания.

В целях соблюдения баланса между правом налогового органа выставить требование и обязанностью общества исполнить его содержание требования должно однозначно свидетельствовать, что обязанность общества представить документы возложена на него законно и у налогового органа действительно имелась необходимость в их получении.

В данном случае требование о представлении документов не связано с налоговой проверкой заявителя. Запрашиваемые документы касаются исключительно деятельности самого налогоплательщика вне зависимости от конкретной сделки или какого-либо контрагента.

В отсутствие налоговой проверки в от- ношении заявителя истребование таких документов противоречит п. 1 и 2 ст. 93.1 НК. Исходя из этого, суд кассационной инстанции направил дело на новое рассмотрение.

Неразумность поведения гражданина-банкрота — не препятствие для освобождения от обязательств

Гражданин обратился в суд с заявлением о своем банкротстве, поскольку не мог выплачивать долги по кредитам. В процедуре реализации имущества собрание кредиторов предложило должнику заключить мировое соглашение, предусматривающее погашение задолженности в течение 10 лет. Должник от заключения соглашения отказался со ссылкой на невыгодные условия.

Суды признали должника банкротом без применения правил об освобождении от обязательств. Они указали на недобросовестное поведение должника, выразившееся в последовательном наращивании задолженности перед кредиторами при отсутствии необходимого уровня доходов, а также на отказ должника от заключения мирового соглашения.

Верховный суд не согласился с нижестоящими судами. ВС указал, что освобождение гражданина от обязательств не допускается, если при возникновении или исполнении обязательств перед кредиторами он действовал недобросовестно. В частности, осуществлял действия по сокрытию своего имущества, воспрепятствованию деятельности арбитражного управляющего и т. п. Принятие на себя непосильных долговых обязательств ввиду необъективной оценки собственных финансовых возможностей и жизненных обстоятельств не может являться основанием для неосвобождения от долгов. В отличие от недобросовестности, неразумность поведения физического лица сама по себе таким препятствием не является.

Анализ финансового состояния должника признаков преднамеренного и фиктивного банкротства не выявил. Сокрытие или уничтожение принадлежащего должнику имущества, равно как и сообщение им недостоверных сведений финансовому управляющему, также не установлено. При получении кредитов должник предоставлял банкам полные и достоверные сведения о своем финансовом положении, имел в данный период времени стабильный и достаточный для своевременного возврата кредитных средств доход, осуществлял платежи в установленный договорами срок. Прекращение расчетов с кредиторами за три месяца до возбуждения дела о банкротстве вызвано объективными причинами — снижением оклада более чем на 30 процентов.

Кроме того, банки являются профессиональными участниками кредитного рынка и имеют широкие возможности для оценки кредитоспособности гражданина. В случае положительного решения о выдаче кредита, основанного на достоверной информации, предоставленной гражданином, последующая ссылка банка на неразумные действия заемщика, взявшего на себя чрезмерные обязательства в отсутствие соответствующего источника погашения кредита, не может быть принята во внимание. Исходя из этого, ВС направил дело на новое рассмотрение.

Суд присудил 1 миллион рублей процентов за незаконную приостановку операций по счетам налогоплательщика

Налоговая инспекция вынесла решение о приостановлении операций по счетам общества на сумму 10 млн руб. После принятия судом обеспечительных мер инспекция должна была отменить решение о приостановлении операций по счету. Однако она сделала это несвоевременно — в итоге период блокировки операций по счетам составил почти год.

Общество обратилось в суд с требованием взыскать с налоговой проценты в размере 998 тыс. руб. в связи с неправомерным приостановлением операций по счетам.

Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении заявленных требований. Они мотивировали свое решение тем, что общество не понесло материальных потерь, поскольку не выражало каких-либо намерений осуществить расчетные операции по заблокированным счетам. В связи с этим отсутствуют основания для взыскания с инспекции процентов за неправомерную блокировку счетов.

Кассация пришла к противоположным выводам. Суд подчеркнул, что выплата предусмотренных п. 9.2 ст. 76 НК процентов направлена на компенсацию потерь, причиненных незаконным воспрепятствованием пользованию денежных средств частного субъекта. Указанная норма принята во исполнение положений ст. 52 и 53 Конституции и не связывает начисление процентов с необходимостью доказывания прямого ущерба.

Нижестоящие суды указали, что взыскание с налогового органа процентов, предусмотренных абз. 2 п. 9.2 ст. 76 НК, носит компенсационный характер и не предполагает обогащения налогоплательщика. Указанный правовой вывод является верным, однако при этом суды не привели доказательств получения обществом неосновательного обогащения. Как следует из материалов дела, размер истребуемых обществом процентов суды проверили, налоговый орган в отношении размера исчисленных процентов возражений не заявил. В связи с этим требование общества подлежало удовлетворению